Статьи

Адвокатская тайна в Российской империи (1864–1917 гг.)

Моментом возникновения адвокатской тайны в России является 1864 г., когда она получила свое законодательное оформление в ст. 403 Учреждения судебных установлений, в которой было закреплено: «Присяжный поверенный не должен оглашать тайн своего доверителя, не только во время производства его дела, но и в случаях устранения из него, и даже после окончания дела». Результатом Судебной реформы 1864 г. стало также введение в ст. 709 Устава уголовного судопроизводства нормы, запрещавшей допрос присяжного поверенного в качестве свидетеля по делу, в котором он исполнял обязанности защитника.

Правительствующий сенат в решении по делу Салтыкова истолковал данную норму не в том смысле, что лицо, принявшее на себя обязанности защитника, не может быть допрошено, а, наоборот – лицо, подлежащее допросу в качестве свидетеля, не может принять на себя или сохранить за собой обязанности защитника. Другое толкование, по мнению А.Н. Макарова, едва ли возможно, так как, по справедливому замечанию Правительствующего сената, свидетель – это лицо необходимое, которое никем не может быть заменено, а один защитник может быть заменен другим.

В 34-ом отчете совета присяжных поверенных Московской судебной палаты был опубликован доклад присяжного поверенного Д.И. Невядомского, в котором описывалось дисциплинарное производство в отношении присяжного поверенного С. по сообщению прокурора окружного суда города. М. Суть данного дисциплинарного производства в том, что судебный следователь города М. вызвал присяжного поверенного для допроса в качестве свидетеля по делу о крестьянах П. и П.-Ж., обвиняемых в мошенничестве на сумму 12 тыс. р., так как было выяснено, что документ, объявленный подложным, был предъявлен к взысканию от имени обвиняемого П.-Ж. присяжным поверенным С. Явившись к судебному следователю, присяжный поверенный С. отказался от дачи показаний, ссылаясь на ст. 403 Учреждения судебных установлений. После этого присяжный поверенный был повторно приглашен судебным следователем, причем ему было указано значение п. 3 ст. 704 Устава уголовного судопроизводства и разъяснена его обязанность давать показания по всем обстоятельствам дела, за исключением признания в преступлении со стороны обвиняемых, но, несмотря на это, присяжный поверенный вторично отказался от свидетельства под тем же предлогом.

Такой отказ от дачи свидетельских показаний, по мнению прокурора, представляется незаконным, «ибо, прежде всего всякое следственное действие проводится в интересах раскрытия преступления и суждение о целесообразности и необходимости той или иной меры, предпринимаемой в этом отношении, предоставлено законом исключительно судебному следователю, а не лицам, вызываемым им в качестве свидетелей, экспертов или понятых» .

Из указанного дисциплинарного производства можно сделать вывод об отношении сотрудников правоохранительных органов того времени к норме, содержавшейся в п. 3 ст. 704 Устава уголовного судопроизводства. Трактовка, данная прокурором, по нашему мнению, связана с неточной формулировкой, закрепленной в п. 3 рассматриваемой статьи, а именно: «Не допускаются к свидетельству: <…> 3) присяжные поверенные и другие лица, исполняющие обязанности защитников подсудимых – в отношении к признанию, сделанному им доверителями во время производства о них дел». Ведь, действительно, в данной норме запрещается допрос присяжного поверенного только по отношению к признанию, сделанному доверителем поверенному, в то время как ст. 403 Учреждения судебных установлений содержит прямой запрет присяжным поверенным оглашать тайны доверителей, и тайна признается абсолютной.